Случай, о котором хочу рассказать, произошел примерно в году 92-ом. В то время в нашем селе ещё существовал и процветал КООП «Зверопромхоз», где мы – охотники, промысловики - и трудились. В охотничье межсезонье занимались заготовкой берёзового сока, сбором и переработкой дикоросов, сенозаготовками, рыболовством... В общем, без дела не сидели. Ну, а с середины октября забрасывались на охотсезон на свои охотучастки. Вот там-то этот случай и произошёл.

В тот год мы охотились втроём, я и два брата Шадриных - Александр и Виктор, одной бригадой. Наш охотничий участок находился в верховьях реки Анюй. Эта таёжная река протекает в горах хребта Сихоте-Алинь в нашем районе. Заброска в те годы производилась вертолётом, так как до ближайшей лесовозной дороги от наших угодий было расстояние более 200 км, а по реке на моторной лодке не подняться, мелко. Закидывали нас в одну точку на участке, дальше весь груз разносили на своих плечах от одного центрального зимовья по другим избушкам. Вот и в то последнее октябрьское утро, встав засветло, как всегда на сезоне, мы, пока завтракали, решили, что Александр с Виктором возьмут груз с продуктами и всем необходимым и отправятся по правому берегу реки к следующей избушке, которая находилась чуть выше, впадающего с левого берега, ключа Чистый, что в 15 км. Я же налегке перейду на левый берег и по ходу буду обставлять его ловушками на соболя, также и на ключе Чистый, насколько позволит короткий световой день.

Надо сказать, что с собой из дома мы взяли трёх незаменимых на охоте помощников - собак. Два кобелька - один старый и опытный, по кличке Индус, второй – молодой, подающий надежды, по кличке Атос, и его мать, соболятницу Азу.

Собак с собой я брать не стал. Во-первых, переходить вброд через замерзающую реку, с плывущей по ней сплошной шугой и так не очень удобно. Можно поскользнуться и вымокнуть, пока потом просушишься - и день пропал. Во-вторых, если тащить ещё и упирающихся, не желающих заходить в студёную воду псов, то купание практически неизбежно. Так что собаки отправились с моими товарищами, а я, переправившись на другой берег реки, занялся установкой ловушек. Работа эта не быстрая, надо выбрать место, заглянуть в каждый распадок, по следам понять, где стоит ставить ловушки. Да и само изготовление каждой ловушки занимает до получаса времени. Зато поставленные в прошлые сезоны охоты экономят время, их нужно только настроить и, может, слегка подновить.

С утра небо было слегка затянуто облаками, ветра не было, но на горизонте, со стороны перевала в Приморье, виднелся темный фронт снеговых туч. Снега на речных заберегах было немного, и передвигаться пешком было комфортно. В полдень я уже добрался до ключа. Зимовье, куда ушли мои товарищи, было на другом берегу, всего на полкилометра выше по течению. Светлого времени оставалось ещё много, и я решил обставить ловушками и сам ключ.

Ходить тут было гораздо тяжелее. Часа через два небо потемнело, редкими большими хлопьями пошёл снег. Мелькнула мысль: пора возвращаться. И тут - на снегу свежий след соболя. Несколько минут назад он был здесь! Сработал инстинкт охотника, я стал преследовать зверька.

Вот, судя по следам, он задержался у старого выворотня и, видимо, поймал пищуху, поволок её по снегу в сторону видневшегося на склоне сопки березняка. Пищуха — это зверек, размером с обыкновенную крысу. Значит, пока ест её соболь, задержится, а шансы догнать его возрастают, да и потом – сытый зверёк быстро захочет отдохнуть.

Ещё через полчаса следы соболя оборвались в корнях старой берёзы. Я обошёл её вокруг. Выхода следов из круга не было - зверёк тут и затаился. Выломав тоненький прутик, я попробовал обнаружить соболя, проталкивая его в пустоты между корнями, но зверёк не подавал никаких признаков своего присутствия. Обычно он в таких случаях тихонько ворчит, а тут тишина. Постучав по стволу дерева обухом топора, я всё же различил слабое урчание: зверёк из-под корней ушёл в дуплистую часть середины ствола дерева. Надо обойти вокруг ствола и ещё раз внимательно осмотреть его - где-то может быть какая-то дыра от выломанных сучков или расщелина, что обычно бывают у старых берёз.

Я не ошибся. Метрах в пяти на стволе с северной стороны дерева была дыра, размером с кедровую шишку. Наломал тонких сухих еловых веточек, разжёг их в пустотах под корнями. Потом заткнул все выходы в корнях дерева, в том числе и там, где горел огонь. Всё, деваться зверьку некуда. Веточки погаснут и будут дымить, не причиняя дереву вреда, дым будет подниматься вверх по дуплу, и соболёк сам выскочит наружу.

Так оно и случилось. Послышалось тихое шуршание, и соболь черной молнией, выскочив из дупла, взлетел на вершину дерева. Всё, зверёк добыт, начало охотсезону положено!

В азарте, увлёкшись преследованием и добычей соболя, я и не заметил, что день заканчивался, и мне теперь придётся возвращаться назад по темноте, да и снег пошел уже очень сильный. Но я всё равно был доволен! Фонарик всегда в рюкзаке на такой случай имелся. Только вот фонарики в то время были не очень хорошего качества, светили «через раз», да и то не долго. Приходилось включать на короткие периоды, только там, где уже совсем плохо видно и тайга непролазная.

Выбираться из ключа до Анюя километров семь. Пока выбирался, временами было ощущение, что кто-то смотрит в спину, даже озноб по спине пробегал. Посвечу фонариком, да только в нашей дальневосточной тайге и днём то дальше десяти пятнадцати метров ничего толком не просматривается, а ночью, да в снегопад, совсем как на ощупь идёшь. С веток заснеженного подроста на спину осыпалась снежная кухта, и скоро я весь вымок.

Наконец добрался до реки. Переходил долго - на перекатах набило на камни снег, вода поднялась, усилилось течение. Торопиться нельзя, хотя и красноватый свет от керосиновой лампы в окне зимовья так и манил к теплу и таёжному уюту. Снега навалило уже чуть выше колена и следов - ни собачьих, ни людских - у избушки уже не было видно. Посветил фонариком по сторонам, стараясь увидеть, пришли ли с ребятами все собачки. К стене зимовья стояли прислонённые обрезки досок - получилась импровизированная будка, расположился Индус. В стороне под разлапистой заснеженной елью, свернувшись клубком, лежала Аза. Она подняла голову, в свете фонаря яркой зеленью блеснули её глаза, приветливо вильнула хвостом, и снова уткнулась носом в шерсть. Атоса же нигде видно не было, но он должен быть где-то рядом, от матери он пока далеко не уходил.

Со скрипом открыв двери, я ввалился в жильё. Александр с Виктором начали меня журить: «Шаришься по ночам, ужин стынет, только тебя и ждём ». Я объяснил, что не мог удержаться от догонялок с соболем. А в печурке потрескивали дровишки и этот звук, так знакомый каждому таёжнику, расслаблял, создавая особую атмосферу тепла и таёжного уюта. На столе исходили паром миски с наваристым супчиком. На печурке призывно пыхтел закипевший чайник. Вечер в нашем лесном домике обещал быть размеренным и спокойным. Я снял куртку и повесил рядом с просыхающим оружием. И только присел к столу, как раздался сильный удар в дверь избушки и снаружи донёсся удаляющийся собачий вопль!

«Иди разгони их, а то опять погрызёт молодого» - сказал Александр. Дело в том, что Аза «загуляла», и взрослый матёрый кобель Индус постоянно задирал молодого Атоса. А тот, хотя и был уже весь в шрамах, по характеру тоже был упорный, за что и расплачивался.

Только я открыл дверь в избушку, как Атос пулей влетел в жилье и затих под нарами. Такого раньше никогда не было. Вышел я без фонарика - в темноте ничего не видно. Поманил остальных собак, никто ко мне не явился. Зайдя в избу, начал одевать куртку. В это время Александр взял хороший фонарь и вышел за дверь. «Тащи карабин!» - раздался его громкий испуганный крик. Сорвав с гвоздя карабин, я выскочил наружу. «Смотри!» - сказал Саша. И указал светом фонаря на крыльцо. На крыльце и двери были брызги крови. Огромные отпечатки растопыренных тигриных следов, хорошо пропечатались на заснеженном крыльце. Брызги крови по направлению движения тигра вели в густой заснеженный ельник.

В наступившей после переполоха тишине в стороне ельника отчетливо раздался хруст сломанной ветки. Я поднял карабин и раз пять выстрелил в воздух, в надежде испугать зверя и, может быть, если повезет, спасти собаку. Было слышно, что тигр убегает, и все опять затихло. Покричали собак – никого. Но вдруг тигр не убил собаку, а бросил и убежал? Решили, взяв все три карабина, осмотреть вокруг избушки, не заходя в тайгу, и разобраться в следах. Стало ясно, что тигр пришел по моим следам - видно, следил за мной еще из-за того берега реки.

Спящая Аза услышала подкрадывающегося полосатого зверя лишь в последний момент и успела метнуться к крыльцу, ища спасения. Тигр схватил ее на крыльце, по инерции вместе с ней ударившись о двери, и на прыжках отскочил с добычей метров на пятнадцать в ельник, и оттуда следил за нами. Собаку он не бросил, уволок с собой дальше в лес, куда в темноте мы соваться не рискнули, да и вряд ли уже чем-то могли помочь собакам. А снег шел все сильнее и сильнее, засыпая и без того плохо видные следы.

Ужин прошел в обсуждении происшедшего. Пропало сразу две собаки. Мы думали и гадали, как один тигр мог утащить двух собак. А, может, было два тигра - тигрица и тигренок? Хотя, судя по следу на крыльце, который под навесом хорошо отпечатался, зверь был крупный, скорее всего - самец. Решив, что утро вечера мудренее, легли спать.

Утром, после тревожного сна, позавтракав, решили попробовать при свете дня разобраться, по возможности, в случившемся. Снег прекратился, но за ночь выпало столько, что следов вообще никаких не осталось. Мы вытащили упирающегося пса из-под нар на улицу. Он жался к ногам, но морду в снег в по самые уши в некоторых местах заталкивал. Там, раскапывая снег, мы находили то капельку крови, то шерстинки. Так потихоньку и продвигались вдоль подножия сопки вниз по реке, по заснеженному лесу. Пес дальше двух метров от нас не отбегал, шерсть у него стояла дыбом. Нам тоже было тревожно, оружие на взводе - мало ли что….

Так вынюхивая, прислушиваясь и озираясь, наша команда вышла к обгоревшей в былые годы сопке, которая находилась в метрах в ста пятидесяти от зимовья. Поведение пса резко сменилось. Он прижался к моим ногам и неотрывно смотрел вверх по склону, тихо поскуливая. Сопочка после пожара была совсем безлесая, только огромные заснеженные валуны возвышались по склону то тут, то там. Мы решили подняться по склону.

Поднимались след в след друг за другом, и вдруг Александр, идущий первым, резко встал и вскинул карабин – что-то там рассматривал, держа на прицеле. Я был намного ниже его роста, и из-за его спины ничего не видел. «Что там, что?» - полушепотам спрашивал я, но он молчал и только жестом руки показал, что бы я обошел его с боку. Я протиснулся слева, карабин на изготовку.

От увиденного по спине прошел озноб. Метрах в десяти на склоне была ровная плоская площадка, наверное, от скатившегося огромного камня, там лежала наша собака Аза. Она была мертва, но не съедена, только чуть в крови. Рядом поднимался легкий парок от тигриной лежки. Тигр, убивший нашу собаку, оттащил ее всего на сто пятьдесят метров от зимовья и, несмотря на наши ночные выстрелы, улегся на ночевку.

От старых охотников мы слышали раньше, что тигры часто не едят убитых собак, пока их жертвы не остынут. Видно, и этот был таким же привередливым. Его потревожила наша возня внизу. Он стоял, растопырив огромные лапы, чтобы упираться ими на краю крутого склона, и смотрел, как мы к нему вверх карабкаемся, по пояс в снегу. Нам-то снизу не было его видно, мы же для него – как на ладони. Когда мы приблизились, он то ли убежал, то ли спрятался за одним из валунов на склоне.

«Что будем делать?» - спросил Александр. «Да уходим по-тихому. Собакам уже не поможем. Где третий пес - все же непонятно. А если тигр не ушел и кинется на нас, то в этом снегу и на крутояре снесет нас всех троих» - ответил я. Мы начали осторожно спускаться вниз. Было, конечно, большой глупостью с нашей стороны идти по следу за тигром, который стережет добычу. По-хорошему, надо было бы перейти через речку, и оттуда, со стороны, безлесая сопка отлично просматривается. И всё-таки нас интересовало, куда исчез третий пес?

Все прояснилось только через неделю, когда я спустился вниз по реке назад, к ключу Мензурка. Это была нижняя граница нашего участка, дальше начинался участок удэгейца Николая Кялондзюга - его зимовье было в шести километрах ниже. В нашей избушке лежала записка от Николая, что собака у него, приходите, заберите. При встрече он рассказал, что, в тот вечер, поужинав и подкинув в печурку дрова, лег спать. Проснулся он от жары, встал и чуть приоткрыл дверь. Только улегся опять, дверь распахнулась, и в свете отблесков пламени из щелей печурки что- то большое и черное метнулось под его нары. Коля не на шутку перепугался от неожиданности. Посветил фонариком под нары и увидел два зеленых огонька светящиеся из темноты. Это был наш перепуганный пес Индус.

Все встало на свои места – «пазл собрался». Когда Аза метнулась к крыльцу, тигр, прыгнувший и схвативший ее, перекрыл Индусу своим телом выход из будки. А когда полосатый разбойник с добычей отбежал в ельник, обезумевший от страха пес выскочил из будки и понесся вдоль берега реки по заберегам, вниз по течению. Отмахав километров тридцать, ворвался среди ночи в чужую избушку и перепугал охотника.

Молодой пес, уцелевший после нападения тигра, Атос, в отличии от Индуса, вернувшегося к нормальной охоте, стал непригодным для промысла. Он совсем не отходил от меня, поджимал хвост, топорщил шерсть на загривке. Лишь когда я с ним переходил на другую сторону реки, пёс слегка оживлялся, но все равно при любом резком звуке кидался ко мне, буквально сбивая с ног. Так он и не смог преодолеть свой страх после встречи с тигром и зрелища гибели своей матери. Ну, а тигр больше не появлялся ни разу за весь охотничий сезон. Да и не его это места обитания - верховья Анюя. Наверное, делал какой-то переход, а тут мы с собаками. Не удержался – нашкодил, и след простыл.

Валерий Бадулин

Добавить комментарий

Уважаемый Читатель! Закон о СМИ запрещает публиковать высказывания, разжигающие вражду по религиозному, национальному и даже половому признаку, а также нецензурные выражения в любом виде. Поэтому будьте корректны, чтобы Ваше высказывание не стало причиной Вашей блокировки. СПАМ, как навязчивое приставание, удаляется сразу. Все комментарии перед публикацией проходят премодерацию.


Защитный код
Обновить