О моём папе Кочеткове Викторе Андреевиче, труженике тыла

Все детство я таскалась, в лучшем смысле этого слова, с папой по сопкам и речкам, по тайге и лугам. С ним было легко, интересно и тепло. И он меня всему научил: варить кашу, стирать чулки, полы мыть, ловить рыбу, разводить костёр, от дождя находить укрытие… Да о чём это я? Папа был для меня всем. С ним было не страшно, надёжно и весело. И всегда интересно. Хоть и ругал часто. Но ведь за дело.

Шкодили, что уж тут! А кому этого не хотелось в детстве? Тайга, вот она, рядом, за огородным забором начинается. Липы – в наших семь – восемь детских обхватов, а то и больше. А высота! Но где-то там, почти на самой вершине – гнездо круглое из прутиков. Чьё? Нет, чтобы у папы спросить. Но интересно же было самим посмотреть. А кто полезет на такую огромную липу, которая в два раза выше остальных деревьев? Страшно же. Но… Это уже сейчас, с высоты возраста понимаешь, обычное гнездо сороки. А тогда. Жутко лезть на такую высоту. А лезла. Но, красота какая! Целый мир перед глазами открывался: все наши протоки с их извилинами, луга зелёные до края, озеро, которому конца не видно, сопки, утёс Болонский, всё село, как на ладони. Простор – дышать – не надышаться!

Гнездо оказалось круглым и пустым. Может, уже брошенным, а, может, им сороки ещё бы и воспользовались другой весной. Нынче же птенцы уже на крыло встали. Я-то его близко увидела. А внизу друзья кричат: сбрасывай! Им ведь тоже хочется посмотреть. Но оно так крепко в ветках устроено, что не так просто «выколупать». Получилось всё же. Только пока оно падало, цепляясь за ветки, почти развалилось. А мне надо было ещё спуститься вниз. Вот правду говорят, что вверх забираться легче, чем спускаться вниз по тому же маршруту. Когда поднимаешься, всегда найдёшь за что зацепиться: видишь, куда. А спускаться. Где там что под ногой. Не видно. Да ещё внизу друзья кричат, советуют, куда какую ногу поставить. Вот был перепуг! Липу же и в обхват не могу зацепить. А ветки у неё через метр – полтора. И вниз смотреть страшно – такая высота. И зачем полезла?

Но спустилась. Столько гордости было, что смогла. Друзья разглядывали полуразрушенное гнездо, которое каждому из нас было в два обхвата. А я жалела, что сняла его с вершины липы. Уничтожила. Было грустно. Папе потом всё же об этом рассказала. Он успокоил: птицы себе новое построят, из крепких веток. Но больше так не делай. На всю жизнь запомнила.

Лип тех, их пять росло над нашим лесом, давно уже нет, лес другой, село наше тоже давно другим стало. Но тот случай до сих пор помнится, как будто это всё вчера было. И мне десять лет, и даже не страшно смотреть с такой высоты на красоту родную, и даже не думалось тогда, что если дома узнают, то наказания не избежать. Папа узнал, но не ругал даже, только объяснил, что падение с такой высоты могло… И научил, как пользоваться в таких случаях самой простой верёвочной страховкой.

Многому он меня научил. И как Родину любить, и как беречь вот те самые гнёзда, которые мы по своей детской глупости разоряли, и как мелкие канавки прокапывать от маленькой лужицы к протоке, чтобы выпустить в воду погибающих мальков, и как почтительно поздороваться со старым нанайцем, что часами молча курит трубку, сидя на камне у самой воды: у него трое сыновей на фронте погибли. Многому научил и детей моих. Горжусь, что они это поняли и в своих детях воспитывают.

Правнуки его не помнят, старшему всего три года было, но все они о нём знают. Иначе нельзя. Если в семье живёт память о тех, кто свободу нашу отстоял, кто дал нам возможность жить сегодня, растить детей, внуков, то можно быть уверенными, что и внуки-правнуки наших отцов будут достойны их подвигов. В смертном ли бою, на трудовом ли фронте. Пусть никогда им не придётся пережить того, что пережили наши деды и отцы, но пусть они всегда будут достойны их памяти. Надёжной защитой нашей родной земли.

Галина Кочеткова
Фото из архива автора

У Вас недостаточно прав для комментирования